November 29th, 2006

львица на закате

трудоголическое

Я, как честный ремесленник и благородный фрилансер, терпеть не могу срывать сроки. Сказано мне «к понедельнику сдать» - значит, будет вам к понедельнику. Даже если работодатель с прибабахом, и заказ озвучен невнятно в стиле «поди туда, не знаю куда и сделай то, что нормальному человеку на трезвую голову не по силам». Пятьдесят точек съемки в разных концах Москвы за четыре дня – это знаете как? Вот я вам сейчас расскажу.

Девочка, курирующая проект (да почему ж они все такие блондинки, господи?), выдала мне просторный листочек, на котором противным восьмым колонтитулом были перечислены полсотни адресов. Мне бы посмотреть пристально. Мне бы вспомнить, что такое «разные московские концы». Но я человек от природы наивный и легкомысленный. Беру листочек. Подписываю контракт. Благодарю за доверие. И принимаюсь за работу.
И тут выясняется.
Адреса объектов оказались прописаны с чисто женским кокетством. Что такое, например, «пятая опора в районе дома номер восемьдесят по Каширскому шоссе»? Между домом восемьдесят «строение А» и домом восемьдесят «строение Б» без малого полтора километра. А у меня выкладка вместе со штативом что-то около полпуда. Берешь все это в зубы и сквозь колючую поземку, сквозь выхлопные газы пиздюхаешь по заледенелому виадуку, поминутно оскальзываясь и изрыгая страшные проклятья.

Возле дома номер сто двадцать пять по Варшавке я перешла с литературных проклятий на непечатные. «Дом» этот имеет в себе четырнадцать строений и, как говорят биологи, «достигает в длину» восемьсот метров. Обходя этого левиафана в третий раз в поисках «второй опоры с правой стороны», я вспомнила и придумала много звучных и облегчающих сердце матерных сочленений (glupii, за «облемудительную пиздопроебину» личное мое спасибо, очень помогло). Если бы не это креативное упражнение, погибла бы я во цвете лет, потому что по темпераменту холерик и от гнева или ярости запросто могу схлопотать родимчик. ))

И полетела я, как перышко, по всей Москве. Алтуфьевское. Волоколамское. Третье транспортное. Аминьевское. Минское. Рублевское. Олимпийская деревня. Ленинский проспект. Международное (где это?!). Химки. Долгопрудный. Сетунь. Владимирское. Я откупорила второе дыхание. Пятое. Десятое.

Но на седьмом часу съемок, где-то на МКАДЕ, в чистом поле посреди метели организм, наконец, возмутился.
«У меня остеохондроз, между прочим, - сообщил он мне веско, дергая под лопаткой и скручивая лодыжку, - И гиподинамия. И лишние десять кило, если кто забыл. Я ведь и помереть могу от таких нагрузок, слышишь, ты?!»
«Дорогой, - ответила я проникновенно, - Ничего не знаю. Делай что хочешь, но пока не закончу, домой мы с тобой все равно не вернемся.»
«Ну, - сказал организм, - Раз так». И следующие пятнадцать часов держался мужественно, как индейский мальчик во время инициации. Спал стоя. Грел сам себя изнутри. Не просил ни пить, ни есть, ни даже писать. Безропотно переваривал фастфуд. Отключил к чертовой матери нервные окончания в ногах на целые сутки. Живи, мол, бегай, пока я добрый. Прямо как в молодости, ей-богу. Я прослезилась.

Ближе к ночи, будучи уже несколько не в себе, принялась я галлюцинировать на ровном месте. На Минской улице привиделись мне карликовые серебристые ламы, которые паслись за декоративной оградой под желтым фонарем вокруг маленького запорошенного снегом стожка. Мимо проползали икарусы, утробно взрёвывая на подъеме, а они равнодушные, прекрасные, смотрели куда-то поверх дороги, и жевали, жевали, жевали…
А на обочине МКАДа в ледяном одиночестве сидел колоритный бомж в живописных лохмотьях, смотрел независимо, и жрал, воинственно чавкая, огромный соленый огурец.
Было ли все это на самом деле – не поручусь. Хотела снять, да ночью из автобуса несподручно.

И вот, наконец, на двадцатом часу этой одиссеи, меня, неестественно бодрую, взвинченную и болтливую, подобрал верный post_fix, запихнул в машину и отвез домой, за что ему непременно воздастся и на земли, и на небеси.

Но я успела. Все пятьдесят, как одна копеечка, в понедельник легли заказчику на стол. Я использовала все мыслимые ресурсы – остатки здоровья, несчастных своих преданных друзей, аутотренинг, медитацию, молитву. И зачем мне это надо было, спрашивается. Да уж всяко не из-за денег. А просто чтобы оторвать жопу от дивана, на котором я просидела два года, едва не пустив в него корни, нужен был повод. Любой. Этот сгодился лучше других.

Конечно, утром следующего дня организм мне отомстил за грубое изнасилование. А как же. Иначе он был бы не я. Собравшись выйти за дверь, я не смогла запихнуть распухшую ногу в раскисшую обувь. По крайней мере, с первого раза. Организм мелко злорадствовал и стрелял от пятки в бедро рассыпчатой шрапнелью. Но это все суета сует и всяческие глупости. Главное – есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. То есть если вожжа попадет под хвост, я еще могу пробегать сутки по зимнему мегаполису и получить от этого, не смотря ни на что, парадоксальное, но несомненное удовольствие.