March 15th, 2012

львица на закате

(no subject)

Представления о рае у нас с Айболитом непритязательны – мы всего лишь хотим, чтобы в нашем доме, прямо по месту прописки, лев возлег рядом с агнцем.
«Лев» - это бодрый трехлетний питбуль Омар. «Агнцем» в этой нервной обстановке условно считается пожилая кошка Кыся. Два последних месяца они делят с нами карликовую двухкомнатную квартирку, но пребывают в состоянии холодной войны. Омар считает Кыську своей законной добычей, а Кыська считает Омара узурпатором и наглым захватчиком. И только наше присутствие удерживает обоих от первой и последней кровавой драки.

Как известно, чтобы снискать благоволение высшего существа следует отказаться от низменных, то есть базовых, инстинктов. Омар, изнемогая от обожания и трепета перед Айболитом, честно старается вести себя подобающе, но соблазн велик. Его терьерская душа разрывается от противоречий. В мечтах он смыкает мощные челюсти в двадцать атмосфер поперек нежного кошачьего брюшка, и мучительно не может понять почему это вдруг запрещено.
Но мы не сдаемся. Мы дрессируем.
Кыська обитает в маленькой комнате на огромной кровати. И чувствует себя вполне уверенно, прекрасно понимая, что Омар, как верный служака, скорее сам себе хвост откусит, чем перепрыгнет через лежачее место хозяина. На суровое наше «Нельзя!» несчастный почтительно приседает на задние лапы, едва касаясь яйцами пола. Грозная морда его собирается в моську и вытягивается дудкой в сторону кошки, и каждая шерстинка на его шкуре поворачивается туда же. Так он замирает у входа в комнату, у фантомной запретной линии, как бы изображая собой аллегорию «Безнадежного вожделения». Толстовский отец Сергий на его месте рубил бы себе уже третий палец.

Кыся в это время хладнокровно вылизывается, изредка поднимая на Омара глумливо мерцающие апельсиновые глаза.

Бенька, азартно подпрыгивая на жердочке, озвучивает немую сцену:
- Фу! Ушел! Кошкоед, фу! Гав! Гав!
Мы так и не поняли за кого из них он болеет. Я ставлю на Кысю, потому что год назад Бенька оставил в пасти у Омара половину своего роскошного красного хвоста, а попугаи злопамятны. Омаровы муки, похоже, доставляют Беньке мстительное наслаждение.

У каждого, знаете, свои слабости. Омар вот не любит кошек, бывает. Дрессировщик-кинолог обещал, что где-то через полгода даже упертый питбуль должен сдаться, приняв кошку в свою стаю. Омар уже получил прицельно когтем в глаз, и какой-нибудь пудель или йорк после такого ультиматума уже пошел бы на дипломатические уступки. Но Омар боец, охотник и охранник, и требуется время, чтобы он проникся к Кысюхе некоторым подобием уважения и посчитал ее тоже в какой-то степени питбулем, только меньше и другим.. Кыська же за десять лет нашей с ней бурной жизни видала в доме и не такое, подумаешь, тиранозавр, нашли чем напугать.
Так что пока все живы.