December 13th, 2012

львица на закате

собачье

Сонька-побродяжка оказалась прекрасной женой.
Вероятно, была и хорошей мамкой. Бедняга, как выяснилось, большую часть сознательной жизни просидела на цепи рядом с кобелем, рожала, не переставая, и заселила своими отпрысками небольшую деревушку.
И теперь, за неимением щенков, весь свой недорасходованный материнский капитал тратит на нас с Омаром.
Омар обихожен, обласкан и обогрет. Стоит ему заворчать во сне, как она поднимает кудлатую голову и смотрит все ли там с ним в порядке. Утешает его, когда ему больно, играет с ним, когда ему хорошо, прикрывает своим телом от наказующего тапка и порыкивает, когда его заносит в кобелиных притязаниях. Ни на минуту не выпускает его из виду, а когда нам приходится их разлучать на время, ложится у двери и часами плачет в душераздирающем ре-миноре.
Омар от такой жизни совсем разлимонился. Уж и не знает, какое место подставить для вылизывания, и только немножко ревнует Айболита, время от времени доказывая свое первородство.
Но Сонька мудра. Жизнь, видимо, надавала ей таких пенделей и затрещин, что она привыкла сначала оценивать ситуацию, а потом только решать ввязываться ли в бой.
С кошкой она держит полный достоинства нейтралитет. Ни разу не подошла ближе, чем на полметра. Кыся оценила собачью вежливость и лапу на нее не поднимает.
От попугая Сонька благоразумно прячется, не зная, чего ожидать от скандальной птицы. Такой и на голову может нагадить, и при этом обозвать нелицеприятно.
Вообще-то Сонька обычная рыжая собачонка, почти щенок, привязчивая, ласковая и обаятельная. Только когда спит, на морде у нее проступают черты потрепанной жизнью привокзальной пацанки, зашуганной и одинокой.
Да вот еще, когда поднимает голову, чтобы заглянуть нам в глаза, вдруг начинает хрипеть. То ли ошейник ей когда-то повредил шею, то ли кто-то от души заехал сапогом по горлу.

250.33 КБ