November 17th, 2013

львица на закате

(no subject)

Вот уже год какая-то инкогнита троллит меня нежными и печальными смсками. Первого января пришло сдержанно-интимное поздравление с неизвестного номера, на которое я в запарке даже не ответила. Через семь дней – с того же номера – упал горький вопрос-упрек: «А ты вообще любила меня когда-нибудь?». Я перебрала в уме всех, кого любила, и по всему выходило, что инкогнито в явном пролете. Те из бывших, что еще живы, не стали бы переспрашивать. Никогда не умела скрывать свои страсти-любови, все, что я чувствовала, было у меня на лбу написано и торчало из глаз. Надо быть сильно запущенным неврастеником, чтобы усомниться.
Через пару месяцев, перед днем рождения: «Гуляю по Сретенке. Вспоминаю тебя».
Перечитала. Всплакнула. Сретенка с ее окрестностями мое любимое московское место, и какого только черта лысого я там не выгуливала. Не выдержала, аккуратно поинтересовалась, мол, ты кто, добрый человек? Прости, нервы ни к черту, память как у верблюда. Но меня казнили оскорбленным молчанием.
Еще через пару месяцев, летом, внезапно: “Те, кто не учится на своих ошибках, обречены повторять их. Сантаяна Джордж».
Действительно, думаю, ай-яй-яй. Живешь, головы не поднимая, нет даже времени покаяться. Вот и сейчас, извините за неровный почерк. Что ж я, склеротик, сделала этому, по всему видно, хорошему и начитанному человеку? Не дает ответа.
Ладно, думаю, пусть. Продолжаем разговор. Может, со временем выдаст себя, а то из этих посланий даже гендерная принадлежность не ясна.
В начале сентября вдруг прилетело оптимистическое: “Свобода! Ты мне больше не снишься».
Жидкий пошел народишко. Мы вот, бывало, по пять лет страдали от неразделенной любви, а тут каких-то восемь месяцев и уже свобода. Несерьезно.
И наконец, недавно: «Прощай. Я больше не напишу. Удачи тебе».
То есть меня поматросили и бросили. Как всегда. Жизнь просто череда фрустраций, эх. Мучайся теперь, гадай, вспоминай.
Так что, дорогое инкогнито, если ты хотело мне за что-то отомстить, тебе вполне удалось.