karma_amrak (karma_amrak) wrote,
karma_amrak
karma_amrak

Categories:

KAK Я РАБОТАЛА СУДЬБОЙ.

О том, как надо просить у жизни счастья. Так вот, счастья надо просить так, как одесский беспризорник милостыню:
- Гражданочка, дайте пятачок. А не то плюну вам в физиономию, а у меня сифилис…
Анатолий Мариенгоф «Роман без вранья».


Я, как человек интеллектуально неразвитый, бываю подвержена внезапным приступам жалости. Бессмысленной, конечно, как почти всякая жалость. Но чертовски приятной. Милое это дело - отыскать какого-нибудь Иова на гноище, радостно, с псалмами и плясками отмыть, накормить, причесать, дать медицински обусловленную оплеуху, чтоб не расслаблялся, и чувствовать себя при этом если не богом, то уж небожителем всяко.
Как-то на Кипре возле своего отеля обнаружила я кошачье семейство – шестеро разномастных котят с матерью обосновались в куче картонных коробок за кухней. Котятам было не больше двух месяцев. Я немедленно умилилась и сразу же после завтрака, стащив со стола полкило ветчины, примчалась облагодетельствовать мохнатую мелочь.

Рыжая их мамаша, одноглазая поджарая амазонка с провисшим от бесконечных беременностей брюхом, спрыгнула с крышки мусорного бака и отошла в сторону, не переставая пристально за мной наблюдать.
Я протянула ей кусок колбасы, свежей, сочной, источающий, должно быть, головокружительный аромат. Она презрительно прищурила зеленый бандитский глаз, и слегка отвернув костлявую морду, посмотрела сквозь меня.

Весь ее напряженно-независимый вид говорил: «Ты можешь накормить моих детей. Но ко мне не подходи. Знаю я вас».
Она-то все понимала. Самоутверждайся, прямоходящее, раз уж приспичило. Но я за тобой слежу и если что – пожалеешь.

Выводок ее, тем временем, поводя пуговичными носами, потихоньку стал выбираться из-под мусора.

Я была гуманной судьбой, с полными руками доброй халявы и пусть наивным, но твердым намерением накормить всех поровну. Но шестеро голодных помоечных оливеров твистов каждый по-своему распорядились нежданной радостью.

На второй день я уже знала их всех в лицо, по цветам и повадкам.

…В глубине картонного лабиринта, еле различимая, сидела белая парочка тишайших. Эти шерочка с машерочкой за семь дней так ни разу и не выглянули из-под картонки. Свой законный кусок они честно делили пополам и съедали медленно, растягивая удовольствие, не прося добавки и не надеясь на нее. Я старалась класть еду поближе к их сонным мордочкам, но и лишнего не давала. Бессмысленно. Все равно отнимет кто порезвее.

«Порезвее» были два черно-белых разбойника, сытых, гладких и нахальных. Они сражалась за каждый лишний кусок бок о бок, стратегически прикрывая друг друга при отходе. Оттащив добытое в угол, они каждый раз соблюдали один и тот же ритуал – первый ел, второй охранял, шипя и скаля молочные клыки, потом наоборот. Они никогда ничего не делили между собой, но в семействе наводили такой беспредел, что, в конце концов, мне пришлось отсадить их в отдельную коробку и кормить поровну с остальными, что их несказанно возмущало. Все время, оставшееся от трапезы, они посвящали тому, чтобы раскачать и опрокинуть ящик. Опрокинув, вгрызались, урча, в мои сандалии, не испытывая ко мне не то что благодарности, но даже элементарного страха божьего. В результате калорий они получали не многим больше, чем было им положено, но при этом жили яркой авантюрной жизнью, с боями и песнями.

…Тощий котенок судорожно цеплялся за картонную изгородь, вопил, не переставая, и дрался насмерть с любым приблизившимся объектом так, словно хотел дорого продать свою единственную жизнь. Я придержала его за шкирку и попыталась впихнуть манну небесную прямо в крошечную пасть. Он выплюнул мою благотворительность и со свирепым мявом вцепился прямо в палец. Что, думаю, за черт. Пригляделась.
Оказывается, он был слеп. Конъюнктивит съел его маленькие глаза, видимо, уже давно. Он боялся всех и всего, даже собственных братьев и сестер, а нежданная кормежка, наверное, казалась ему либо насмешкой, либо жестоким обманом четырех оставшихся чувств.
Мне так и не удалось его толком накормить. Потому что как же накормить голодного, если он не верит, что его хотят накормить?

…Палевый с рыжими разводами мальчишка сидел на кирпичной стене, огораживающей мусорные контейнеры, и с великолепным пренебрежением поглядывал на всю эту плебейскую возню. Есть ему хотелось не меньше других, это было заметно по тому, как нервно подрагивал острый хвост, но кроме этого бессознательного движения он ничем себя не выдал. Я оторвала маленький кусочек и кинула ему через головы остальных. Рыжий неожиданно ловко подпрыгнул, растопырив толстые лапы, и схватив кусок зубами, сожрал его, по-моему, еще в полете. После чего посмотрел на меня вызывающе, разве что не подмигнул, мол, каково? Красиво, подумала я, а большой поймаешь?
Поймал. И еще поймал. И еще, с каждым разом добавляя к прыжку какие-то особенные кульбиты. Вращал хвостом. Приземлялся набок. Переворачивался через голову. Я с трудом удерживалась от аплодисментов, пока до меня не дошло, что я повелась как дитя и скормила этому баловню почти все, что осталось.
«Ты меня обставил, - подумала я, - Молодец».
«Заходи еще, - подумал он, - Колбасу не забудь». Спрыгнул с кирпичной стены и пошел, весь из себя автономный, в сторону моря. Обаять пляжных бездельников. Этот не пропадет нигде и никогда, и со временем будет усыновлен какой-нибудь пожилой влюбленной в него англичанкой.

Вот так же приходил ко мне потрепанный фатум с заплечным мешком, полным сюрпризов, щелкал перед носом пальцами: «Але, гараж! Ориентируйся. Смотри сколько всего, бери, что хочешь. Что ж ты уворачиваешься, стой ровно, дай, помогу. Да держи ты чучело, все из рук падает…»
Ну. У меня же характер, принципы, по-зи-ция. Мертвая, бетонная точка сборки. Буду раскачивать коробку до морской болезни, роковой борец с тенями. Умру, но из-под картонки не вылезу. Потому что я так считаю. У меня такое мировоззрение. И вообще, этого не может быть, потому что как же столько добра - и все мне, и ни за что?

Я глубоко сочувствую судьбе. Репутация у нее неважная, и сука-то она, и неверная, и изменчивая. А между тем редко кто смотрит ей прямо в лицо и принимает от нее именно столько, сколько она действительно хочет дать. Из страха. Из упрямства. Из каприза. Из боязни
выпустить из рук то, что уже есть, чтобы взять новое, неизведанное, вкусно пахнущее, а вдруг продешевишь, не дай бог! А вдруг?! И тогда она отдает наше – другим.
Тем, кто смотрит, кто идет, кто берет.
А пенять не на кого, кроме как на себя.
Имейте ввиду.

Мамаша

176,26 КБ


Рыжий

146,66 КБ



Слепой

137,27 КБ
Tags: вопросответ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →