karma_amrak (karma_amrak) wrote,
karma_amrak
karma_amrak

Categories:

пять смертей

Подсчитала тут сколько раз за свои тридцать семь лет должна была бы погибнуть, но чудом не погибла. Получилось пять серьезных раз, не считая мелких и сомнительных, и это при том, что человек я домашний, а не адреналиновый наркоман, и специально за острыми ощущениями не гонюсь.
Но иногда меня так явно проносит по касательной мимо смерти, что я прямо вижу, как это могло бы быть, но не стало.

1. Я много раз падала с лошади. Из рентгеновских снимков моих переломов, трещин и ушибов костей можно с некоторыми издержками составить портрет моего скелета. Но однажды мы шли галопом по лесу, я не успела пригнуться и поперечная ветка сняла меня с седла. Я упала довольно мягко на спину, отдышалась, повернулась, чтобы встать и в полушаге от плеча увидела гнилую доску, из которой торчали два ржавых гвоздя длинной сантиметров двадцать каждый. Если бы я упала немного левее, сомневаюсь, что выжила бы с двумя такими дырками в области сердца.

2. На берегу Черного моря между Судаком и Ялтой, был так называемый скальный карман. Территория принадлежала рыбозаводу, чужие туда заплывали редко, и о нем никто, кроме нас с дедом, не знал. Скальный карман это полая внутри скала, наполовину заполненная водой. С морем он связан напрямую, во время отлива вода в нем опускается, во время прилива заполняет его полностью. Чтобы попасть туда в отлив, надо было нырнуть метра на два, проплыть под каменным навесом, и вынырнуть уже внутри скалы. В детстве я обожала там сидеть на гладком выступе, покрытом мягкими водорослями. Вода в кармане была теплее, чем в море, а сверху через маленькую дыру проходил воздух и свет. И вот именно там, где я чувствовала себя в полной безопасности, я и попала однажды в ловушку.
Вокруг промышленных морских площадей рыбозавода всегда паслось много дельфинов. Я к ним привыкла, и знала, что если уметь ними обращаться они не опасны. И поэтому не слишком удивилась, когда две афалины всплыли подышать в кармане прямо у меня перед носом. Я только подобрала ноги, чтобы им не мешать. Они тоже вежливо меня не замечали. Но тут начался прилив. Я и так здорово задержалась, а теперь еще эти два красавца перекрыли мне выход. Нырять в присутствии двух взрослых дельфинов в тесном пространстве было чистым самоубийством. Один случайный удар хвостом, и я покойник.
Я испугалась. Немножко поревела. А вода все поднималась и вот, в момент, когда между моей головой и каменным потолком с дырой оставалось не больше тридцати сантиметров, я поняла, что сейчас утону. И меня так и найдут тут на приступке, синюю, раздувшуюся, как того парня, которого в прошлом году выкинуло на берег. Я была морским ребенком и многого навидалась. Но это ощущение глубокого безразличия, с каким вода, которую я так любила, собиралась меня убить, и чувство одиночества и слабости перед ее равнодушным могуществом, я испытала тогда впервые. И оно меня просто взбесило. Я решила плыть, потому что хрен с ним, с хвостом, если нырну, хоть будет шанс выжить. Вода уже не бурлила, значит, дельфины ушли. А если не ушли, все равно выбора не было. И я нырнула. Мне пришлось опуститься под воду уже не на два, а на все пять метров, воздуха едва хватило, в ушах застучало, но я выбралась. Потрясающее везение, я считаю.

3. Совершенно дурацкий поступок, которым (подчеркиваю) я не горжусь. Я даже долгое время скрывала его, стыдясь. Дело было семнадцать лет назад. Под Коктебелем есть Золотые ворота, огромная скала с рогом недалеко от берега, ну вы знаете. И кто-то мне сказал, что на нее невозможно забраться без вспомогательных приспособлений. В стиле «один мужик засунул лампочку в рот, а вытащить не смог». И я решила проверить, тем более, что одна сторона скалы казалась мне достаточно пологой, чтобы по ней вскарабкаться. Я полезла, как была, в купальнике и босиком. Карабкаться вверх было удобно – выступы, окаменевшие ракушки и даже какие-то карликовые кусты. Наверху было, само собой прекрасно, как везде, где много ветра, солнца, и нет людей. Я поорала в пространство, посидела, болтая ножками, и собралась вниз. И тут поняла, что слезть не смогу. Сверху все выглядело совсем по-другому. Совершенно не на что было поставить ногу так, чтобы не сорваться. Минут сорок я пялилась вниз, размышляла, что делать, и упражнялась в самоуничижении. Замерзла, как собака, и, в конце концов решила прыгать, чтобы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией. Все лучше, чем свалиться неожиданно, поскользнувшись. Успела только подумать, что если не убьюсь, значит, я за каким-то чертом еще должна пригодиться на этом свете. И прыгнула.
Вошла ровно между двумя подводными камнями, сильно ободрав бока о ракушечные наросты и ударившись плечом. Это была уже не удача, а явная божья милость. Я бы даже сказала – жалость. Несколько дюймов вправо, влево, вперед или назад, и от меня остался бы только мешок с костями. Когда я выползла на берег, вся в крови и водорослях, меня там ждал, флегматично жуя соломинку, смотритель Золотых ворот. Он поглядел на меня с сочувствием и сказал:
- Жива? Хорошо. Гони полтинник.
Оштрафовал на пятьдесят рублей. По-моему, справедливо.
Интересно, почему мне тогда, верхом на скале, даже не пришло в голову позвать на помощь? Хороший вопрос.

4. Второй мой дед жил в станице в двухстах метрах от железнодорожной насыпи. Возле нее тусовались местные мальчишки. У них были серьезные развлечения, которым я по малолетству страшно завидовала. Они устраивали собачьи бои под мостом на мелководье реки и делали себе кинжалы из строительных гвоздей, раскладывая их на путях. Когда проходил товарняк, большинство гвоздей выстреливала из-под колес со свистом трассирующей пули, но один или два удачно расположенных были гладко расплющены, и если их еще немножко обработать молотком и заточить, получался вполне сносный режуще-колющий предмет. И вот, мне захотелось проникнуть в их компанию, с каковым предложением я, семилетняя пацанка, к ним и заявилась. Их главарь не стал меня высмеивать, а подмигнул приятелям и с серьезным видом рассказал, что он запросто примет меня, если я пройду испытание, как они все его проходили. Я с готовностью согласилась, и он предложил мне лечь между рельс лицом вверх, так лежать, пока надо мной не пройдет товарняк. Эту свою идиотскую легковерность, несколько, правда, мутировавшую, я сохранила до сих пор. А тогда я просто улеглась на шпалы, вытянула руки вдоль себя и стала ждать. Товарняк из Адлера появился из-за поворота как по заказу. Я сразу же зажмурилась и ничего не видела, только вцепилась ногтями в землю под щебенкой. Когда поезд пошел надо мной, мгновенно стало нечем дышать. Кто же знал, что воздуха под поездом нет, а есть ветер, который забивает горло, но вдохнуть не дает. А тут еще ноги сами собой начали отрываться от земли. Я представила, что со мной станет, если поезд их зацепит, и вжалась в шпалы изо всех сил. От дикого, животного страха я чуть не потеряла сознание. Когда поезд прошел, я еще долго не решалась встать, и вообще шевельнутся. Так и лежала, вся в мазуте, с ободранным в кровь пальцами и в мокрых трусах. Только когда пути снова загудели, я перевалилась через рельсу и скатилась по насыпи. Никого из моих «испытателей», конечно, на насыпи уже не было – перетрусили и разбежались. Надо ли говорить, что никто из них ничего подобного над собой не производил. Когда я добралась до дома, мать первый и единственный раз за всю жизнь, плача, отлупила меня полотенцем, но я настолько отупела от ужаса, что даже не уворачивалась, и ничего не чувствовала, ни боли, ни обиды.
А меньше чем через неделю я уже участвовала в собачьих боях, приведя на цепи нашего огромного и молчаливого волкодава. Не то, чтобы мальчишки меня зауважали, но моя отчаянная придурь придавала их банде вес в словесных перепалках с их естественными врагами – пацанами с мелькомбината. К тому же пес мой выигрывал девять боев из десяти. А кинжал мне сделали на следующий же день после происшествия. Кто-то тайно принес его ночью и положил на подоконник.
Это были своего рода извинения.


5. Но апофеозом всей этой суицидальной бредятины был, конечно, случай на охоте. Дело было в горах под Лобинском, в заповеднике. Мне было девять лет, и мой отец с дядьями маниакально увлекались охотой. То есть настолько маниакально, что брали с собой своих детей в самом начале учебного года, прикрывая наши задницы перед школой липовыми медицинскими справками. Охота длилась недели три, а то и четыре, в радиусе от шести до пятнадцати километров вокруг основного лагеря. Я была предоставлена сама себе и почти все время лежала в траве на берегу озера на пузе, подстелив под себя плащпалатку, и стреляла уток, взлетавших из камышей. Волкодав Алан с брезгливым выражением на морде, таскал их из воды и приносил мне. Алан был вообще на все лапы мастер. Утку притащить – запросто. Косулю загнать – пожалуйста. Кабана поднять – легко. А на самом деле он был приставлен ко мне, чтобы я не заблудилась. Как только начинало темнеть, он провожал меня до лагеря. Спорить с ним было бессмысленно. Если я принималась возражать, он без звука вцеплялся зубами мне в брезентовые штаны и тащил в нужном направлении. Но я не о нем. Я о том, что у меня ружье свое было. Легонький одноствольный и однозарядный ИЖ дамского калибра, подаренный одним из дядьев с барского плеча. Весил килограмма полтора, не больше. И патронташ, и патроны, деланные собственными руками, и пыжи, и дробь №6, короче, я была серьезный охотник. Пороху вот только отдельно мне в руки не давали, по секрету скажу. С этим было строго.
И вот мужики засобирались на медвежью охоту. Кабана я уже видела, лося тоже, косуль, зайцев и лис немеряно, а медведя никогда.
Никто меня, конечно, и не думал туда брать, но я три дня художественно рыдала и отказывалась от пищи, так что, в конце концов, отец сдался.
Старший дядька долго матерился, но потом велел поместить меня с ружьем в такое место, куда медведь, по замыслу охотников, выйти не должен был в принципе, и приставил ко мне своего сына, четырнадцатилетнего кузена Вадьку. А то мало ли чего.
И вот мы на рассвете встали каждый в отведенном нам месте. Думаю, что Вадька меня в тот момент ненавидел. Если бы не я, он стоял бы с мужиками на тропе медведя, а не сторожил избалованную городскую соплюху в трехстах метрах от самого интересного.
Однако ж, то ли егеря зевнули, то ли зверь оказался не дурак, но медведь вышел прямиком на меня. И как раз в тот момент, когда Вадька отбежал за камушек облегчиться, потому что стеснялся делать это при мне. Там он и просидел всю кульминацию. Прослабило.
Медведь был сильно разозлен. Шел молча, пригнув голову, глухо рокотал в нижнем регистре, раскачивался и непрерывно ссал. Я, признаюсь, больше испугалась этого запаха. Мощного, дикого, и какого-то издевательского. В принципе, медведю необязательно было применять ко мне кровожадные приемы. Достаточно было толкнуть, наступить или просто ударить лапой, чтобы со мной было покончено. К тому времени я стояла перед ним на коленях, как вдохновенный язычник перед своим тотемом, потому что ноги у меня подкосились. Он был уже в полутора метрах, когда мое ружье выстрелило у меня из-под мышки. Клянусь, оно выстрелило само. То есть, я, конечно, нажала на курок, но это была скорее судорога, чем сознательное движение, и уж конечно, я не целилась. Да и моя дробь, рассчитанная на голубей, не заставила бы его даже почесаться, особенно в таком состоянии.
Но я случайно (охотники оценят) попала ему в глаз. Он заревел, развернулся на месте, обдав меня землей и мочой, и побежал туда, где с ним уже разбирались адекватно вооруженные мужики.
А Вадьку отец выпорол. По-моему, бедняга мне до сих пор этого не простил.

Я как-то даже пропустила момент, когда утратила эту веру в собственное безоговорочное право жить всем телом и радоваться этому. «Дух тяжести» все-таки меня оседлал, хотя мне довольно долго удавалось от него бегать. Конец молодости я ощутила, когда испугалась заплыть в море дальше двух километров. Показалось, что большой и недружелюбный зверь поднимается ко мне снизу с нехорошим намереньем перекусить меня пополам. Кто-то вынул из-под меня теплую поддерживающую ладонь, и оставил наедине со всем миром. Решил, видимо, что теперь я справлюсь сама. Боюсь, он мне польстил.
Tags: не вырубишь топором
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →