Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

львица на закате

(no subject)

Нашла тут недавно у мамы среди бумаг старый полуразвалившийся альбом. Принадлежал он, видимо, ее старшему брату Ване, моему, стало быть, дяде. Дядя воевал с сорок первого по сорок пятый, дважды был ранен, но вернулся живой, молодой и красивый на радость бабушке, которая в ту войну потеряла пятерых детей. Поэтому за оставшихся трех переживала и молилась особенно горячо.
Иван был всеобщий любимец, талантливый музыкант-самоучка, добрый, ранимый, и самоубийственно чувствительный к несправедливости, подлости и прочим естественным человеческим отправлениям. Мама утверждала, что это его и доконало - дядя Ваня умер в пятьдесят шестом, потому что осколок, десять лет пролежавший в нем смирно, вдруг из-за какого-то очередного нервного потрясения зашевелился и повредил сердце. Так что я его живым уже не застала.
Ну, так вот. В его альбоме много старых фотографий - с двадцать пятого по сорок шестой год. Я не знаю, кто все эти люди, а из тех, кто мог бы мне о них рассказать, в живых не осталось никого. На оборотной стороне полустертые трогательные посвящения - "на память любимому от любящей", "настоящему другу Ванюшке с благодарностью", "Ваня! Если понравится - храни, а не понравится - порви", "спасителю от спасенного", "лучшему боевому другу на долгую память", и - благословенная тогдашняя привычка- обязательно за подписью стоит дата. А на свободном месте пометки рукой дяди Вани - "хороший парень и друг, погиб под Кенигсбергом", "милая Анечка, пропала без вести в Германии", "сестры Г-ич, расстреляны в 42-ом", "Саша, сбили в 45ом".
Короче, пусть они тут будут. Довоенные и военные мальчики и девочки. С тридцать седьмого по сорок пятый.
Collapse )
львица на закате

из жизни склеротиков

В прихожей отклеились обои. Повисли лохмотьями как знамена поверженной армии. Решено было их подклеить, чтобы не пугать гостей прямо с порога, и Айболит в тот же день купил новомодный клей, кисточки и желтый жизнерадостный шпатель к ним. Временно мы оставили все эти вещи на беговой дорожке, чтобы завтра засунуть их куда-нибудь «на место».
Наутро клей исчез. Кто-то из нас вечером или ночью по рассеянности все-таки убрал его куда-то «на место», но где это самое мистическое «место» - никто не помнил.

Клей мы искали около месяца, нерадиво и с ленцой. Обои укоризненно шелестели на сквозняке.
И вот на днях утром выхожу я из спальни, а посередине комнаты в трусах стоит счастливый Айболит и прижимает к груди два фиолетовых тюбика.

- Я тут пульт от телевизора искал, - говорит он, - и вот, нашел… за диваном было.

Вечером собрались уже подклеить обвисшее, но тут выяснилось, что мы потеряли кисточки.

Так что в процессе переворачивания кверху дном нашей малогабаритной жилплощади были обнаружены:
93 рубля мелочью
Четыре пары перчаток
Пассатижи старые
Запасные ключи от машины
Косметичка с театральным гримом

А кисточки все это время, совершенно не скрываясь, с некоторым даже вызовом, лежали на крышке аквариума, куда их, конечно, никто не клал.
львица на закате

почти забытое

Помню, некогда один мой возлюбленный (-ая, здесь не важно), скажем так, некорректно вышел (-шла) из романа. Эго мое, ужаленное в самое нежное место, взбесилось и понесло. И я в первый раз в жизни захотела, чтобы человека не стало. Не рядом со мной, а вообще, в природе. Взбешенному эгу показалось, что это решит проблему, и я перестану о нем (ней), а заодно и о себе, думать мучительные вещи.
Как все трусоватые безответные люди, я злопамятна, скрытна и хитрожопа, и совесть моя – существо угнетенное, так что мучит редко и робко. А на волне себялюбивой истерики все делается легко и стремительно. И «киллер» нашелся в считанные дни. Бывший снайпер ГРУ, приятный такой мужик, уволенный с треском то ли за неповиновение приказу, то ли за несанкционированный секс прямо на снайперской точке, в общем, было что-то такое смутно романтическое. Сговорились мы с ним быстро на три штуки, по тем временам хорошие деньги, и жаба моя, что удивительно, даже не шелохнулась, понимала, родная, что успокоить ошпаренное самолюбие мирными средствами все равно станет дороже.
И вот, поехал он на точку, присмотренную заранее, напротив выхода из учреждения, где работал(-а) незадачливый(-ая) мой бывший(-ая).
А я сидела дома на связи, смотрела на телефон и представляла, как все это будет.
Вот он пристраивается на чердаке, среди паутины и голубиного помета, ставит свою шипастую Барету-браво на сколотый подоконник и ловит его (ее) стриженную вихрастую голову в прицел.
И тут вдруг чувствую – отпустило. Лопнуло и вытекло. И стало мне холодно, приятно и все равно.
То есть если бы дядька не торчал там, с винтовкой на вышке – фантазия бы не сработала. Но он там торчал, а потому пусть будет благословенна эра мобильников. Кому – рак простаты, а кому и лишние пятьдесят лет жизни.

Отменила я свой инфернальный каприз, заплатила мужику отступных за молчание и профессиональную фрустрацию, и еще полгода после этого, как только прихватывал зуд на месте затянувшейся болячки, представляла в подробностях ощетинившуюся винтовку на сошках и глазастую физиономию в черном кресте. Почесун таял, как под ихтиоловой мазью.
Но эти две минуты, когда я, казалось, держала в кулаке чужую жизнь, запомнились острейшим, каким-то даже дрожащим припадочным удовольствием, похожим на эпилептический оргазм, как я его себе представляю.
Такой соблазн был для моей детской душонки.
Могла бы и подсесть, если бы цены на такие развлечения не подскочили, а конкуренция между киллерами не привела к полному вымиранию такой их разновидности, как «знакомый добрый дядя».
львица на закате

и попрошу без фрейдистских вольностей

Поехала сегодня с утра пострелять из нагана, даренного самим Калашниковым (не мне, конечно, отец с барского плеча кинул). Тяжелый восьмизарядник, калибра 7,62, весь из себя изукрашенный чернью и златом, что почему-то почти совсем не сказалось на боевых качествах.
 Странное все-таки это во мне пристрастие к оружию огнестрельному и особенно холодному. Правильные охотничьи ножи так хорошо в руку ложатся, как врастают. В детстве у меня был один такой любимый, я на охотах спала с ним в обнимку. Насечка на лезвии у него была не горизонтальная, как обычно, а вертикальная и ступенчатая, так что он был на все дела мастер - и колоть, и резать, и протыкать, и освежевывать. Ножны были кожаные, обтрепанные, и вдоль шва по ним бежал нарисованный тушью волк, полустертый от времени. До сих пор помню, как они пахли - табаком, кровью и спиртом.
Я вообще на охоте оборачиваюсь кем-то совершенно другим. Она вышибает из меня полудохлого горожанина со всеми его жалобными погремушками и депрессивными стенаниями. На охоте звери - мясо, а если я зазеваюсь, то мы вполне можем поменяться местами. А в другом месте и в другой обстановке я буду выхаживать раненую кошечку и отогревать замерзшую птичку, возможно даже рыдая над ними. 

С огнестрельным не сливаешься, как с холодным, в единое целое, а каждый раз как будто укрощаешь его заново. Но как только приноравливаешь руку и глаз, пристреливаешься и начинаешь класть одну цель за другой, тебя накрывает ощущение острое, мощное и, выражаясь языком поэтесс и библиотекарей, чувственное.
Вобщем, рекомендую стрельбу по движущимся мишеням всем как отличный отдых.
И кстати, чем вы интеллигентнее, тем больше я вам ее рекомендую.
львица на закате

настроение - ёб вашу мать

Если старый друг настойчиво зовет вас приехать к нему, допустим, в Израиль, чтобы повидаться, то следует все бросить и ехать видаться, а не тянуть кота за яйца, блядь, полгода.
Третьего друга теряю за год.. Да какие друзья-то - все сплошь боевые соратники моей ебанутой юности.
По сорок пять лет мужикам. То инфаркт, то авария, то вот последствия осколочного ранения в голову.
Я даже плакать не могу от злости. Всю рожу свело.
Мальчики. Милые. Да берегите же вы себя. Имейте совесть.
И вы, девочки, тоже, на всякий случай. Хотя вас-то как раз никаким дустом не возьмешь.
Он так много для меня сделал. А я не успела попрощаться.
львица на закате

что-то не верится в эту латынь

Посмотрела «Адмирала». Не выдержала, оскоромилась. Не из любви, как вы понимаете, к современному российскому синематографу, а исключительно из давнего любопытства к Александру Васильевичу Колчаку и его верной ППЖ, Тимиревой Анне Васильевне. Думала, может, чего нового скажут, или занятного.
Любопытство меня погубит. Я с такими повадками рано или поздно либо съем, либо увижу, либо услышу что-нибудь такое, отчего непременно окочурюсь.
Я тут, с вашего позволения, немного повосклицаю бессмысленно. Может, полегчает.

Во-первых, когда Хабенский пытается играть «настоящего мужчину» - эти вот «амбиция, амуниция, эрудиция» - я ему совершенно не верю. Сексуальные переживания у него получаются замечательно – влажные взгляды, томное дрожание ноздрей, внезапный перехват через дамскую талию. А вот командование на капитанском мостике, дуэль или попойка в кругу офицеров идет плохо. Мундир морщит в самых неподходящих местах, сабля путается промеж ног, интеллигентский сколиоз не спрячешь. Колчак все-таки был потомственный офицер черт знает в каком поколении. Касту военных тогда можно было опознать по походке за версту. Станиславский бы умер в мучениях, если бы увидел такую работу.

Во-вторых, скажите мне. Совсем ли охуела уже РПЦ или мне со страху так кажется? Своей же третьей заповедью подтираются, и не моргнут. Что это у них герои каждые три минуты крестятся и лобызают ритуальные предметы, как будто они не выпускники Морского кадетского корпуса, а оптинские старцы?! Или это такая режиссерская находка? Духовность, мол, утерянная в кровавой бойне революции.

Показное православие и «квасной патриотизм» среди военных дворян считались тогда проявлением глубокого провинциализма или неустойчивой нервной системы.

Бедный Александр Васильевич. Он был поклонник буддийской философии и кодекса бушидо, имел в своей доме старинную катану, с которой ежедневно упражнялся и медитировал в перерывах между боевыми действиями, а из него сделали какого-то религиозного энтузиаста и неуклюжего морализатора. Убила бы, ей-богу. Есть же какие-то вещи.

Последний раз я видела блестяще сыгранного царского морского офицера в «Моонзунде». Меньщиков, о чьем даровании до сих пор бурно спорят критики, был безупречен. И обошелся при этом минимальными актерскими средствами. Колчак – не помню фамилии актера – появляется там на пять минут, произносит сдержанный монолог, и эти пять минут стоят «адмиральских» двух часов, и даже покрывают их с перебором.

Черт побери. Мне нужен качественный исторический фильм. Я что, многого хочу?!

Пойду вслед за Раневской искать настоящее искусство в Третьяковской галерее.
львица на закате

Поздравляю с праздником всех.

Я старая. Для меня это все еще близко и болит. Я, может, и хотела бы забыть, зашнуровать себе гвардейскую ленточку в кроссовку и пойти по городу гулять, да как. Я эту давно прошедшую войну изучала по шрамам. Дедушкиным - осколочным. Бабушкиным - пулевым. Маминым - после глубокого обморожения. В этом году умер последний из выживших после войны дядьев моих. Дважды горел в танке, весь в черных стягивающих рубцах, я его в детстве очень любила, царствие ему небесное.
Сижу, помню, возле него, маленькая, вожу пальчиком по бугристому, изрезанному шрамами плечу, интересно мне, дуре малолетней.
- Дядьвась, а это че?
- Война это, Лелька. Война была.
- Дядьвась, расскажи!
- Ну ее к ляду, говорить еще о ней. Зачем тебе...
Не знаю я, зачем. Мне вот жаль, что я сегодня далеко и до бабушкиной могилы не доберусь, а то бы посидела, камушек бы погладила, стопочку бы ей поставила. К концу жизни была она уже маленькой, сухонькой старушкой, живой, насмешливой и совершенно бесстрашной. Не боялась ничего - ни скоростных лифтов, ни машин, ни эскалатора в метро, ни злых собак, ни бешеного начальства, ни политической смуты, ни сумы, ни тюрьмы, ни смерти. Все прошла, все видела, все пережила. Похоронила семерых из девяти своих детей, чего уж, действительно, после этого можно бояться, не знаю. Последние пару лет перед смертью, с мая по октябрь, жила она у нас на даче в Подмосковье. Недалеко от нас была воинская часть, под завязку набитая молодыми, бритыми, ушастыми и вечно голодными солдатам. А при части было кладбище, на котором лет пятьдесят уже хоронили преимущественно военных, их чад и домочадцев. Так вот, бабушка каждый год в День Победы требовала, что бы мы пошли на кладбище и на каждую могилу со звездой поставили бы стопочку с водкой и черным хлебом. А было их, этих могил, штук двадцать, не меньше. И нам, молодым, было лень, конечно, что уж там.
- Бабуль, ну, давай мы на самые старые могилы поставим, а ? У нас и стопок столько нет…
- Нет. Всем. В стаканы, если что, нальете, не обеднеете.
- Бабу-у-уль, ну, зачем?! Все равно же солдатня все выпьет и сожрет, и часа не простоит!!

И тогда она смотрела на нас с такой горькой, нежной, глубокой жалостью и говорила без злобы, без гнева, но очень устало, как бы отчаявшись объяснить очевидное:
- Дураки вы все. Х-хосподи, какие же дураки…

...Мы ее и похоронили там, среди старых могил со звездами, начальство воинской части без звука выдало разрешение, черт его знает почему. Мы ничего такого не делали, просто рассказали все, как было - бабушка, мол, так и так, три войны, девять детей, девяносто восемь лет. И в тот же день, взяв бумажку с разрешением, похоронили ее на холме, под плакучей березой на солнечном таком месте, ей бы понравилось.

Так что не надо мне в ухо орать, что помним и гордимся. Я и так помню. Без этого.


Поклонка, 9 мая 2005 года
львица на закате

(no subject)

К концу года в доме, как всегда, воцарился хаос.

Собачка неделю назад выучилась грызть палки и теперь задумчиво блюет на коврик жеваной древесиной. Кошка в приступе мстительного мазохизма разодрала себе ухо и кровоточит, печальная, сидя в кресле. Холодильник отказался работать нижней чакрой, там, где у него морозилка, в аккурат в тот момент, когда понадобилось морозить трюфеля. На коленке у меня выскочил вулканический прыщ, что для моей гладкой шкуры целое событие. Деньги проваливаются в небытие. Потенциальные работодатели если и звонят, то спьяну предлагают такое, на что я, в силу преклонного возраста и множественных комплексов, пойтить не могу. По ночам под окнами стреляют, как будто там у нас зенитная батарея с полной выкладкой. Перепуганные звери жмутся к нашей кровати спина к спине, позабыв от страха о биологических войнах. Чтоб они были здоровы, эти юные артиллеристы.
Опять же, оленина нынче подорожала вдвое. Короче, не жизнь, а каторга.

Как обожаемая папина дочка, я в глубине души уверена, что Дао мне благоволит. При чем, безусловно, и вне моих личных качеств и заслуг. И будет благоволить, хотя, может, и не тем способом, каким мне хотелось бы. Я, извините, неблагодарная сволочь. Я ропщу. Я каким-то чертом постоянно недовольна и какого-то хрена все время хочу. Но это игра такая, чтобы взбодриться и не расслабляться. А на самом деле я сижу сейчас, завернувшись в одеяло, и - господи, думаю шепотом, или как там тебя, дорогой боженька, вот со всем этим, что сейчас у меня есть - ХОРОШО-ТО КАК!!


С наступающим вас, ребяты. Пусть у вас все будет как надо, даже если будет иначе. Чтобы в следующем году было больше нужных людей, больше значимых событий, и удачи, удачи, которая никогда не бывает лишней.

Встретимся в 2007-ом. Легкого всем похмелья.
львица на закате

заказное от Морфея

Тень моя, та, что обитает в снах, живет, в отличие от меня, исключительно насыщенной, авантюрной жизнью. Как правило, она оказывается в центре каких-то военных действий, занимаясь при этом отъявленной, но героической чепухой. Например, на днях (на ночах?!) она, то бишь я, в эпицентре бомбежки, во дворе питерского дома-колодца с выбитыми стеклами, пустого и страшного, принимала роды у несчастной слонихи, черт знает каким-образом затесавшейся в человеческие разборки. Слоновья тяжелая голова с мокрыми дорожками от слез вдоль морды лежала в раздолбанной детской песочнице, а я стояла на коленях в крови и грязи, вытягивая из нее за ноги слоненка. Вытянула одного, вздохнула было с облегчением, но тут мамаша выдала новую судорогу и из нее вывалилась нога следующего слоненка. Все пошло по новой. Потомство оказалось симпатишной двойней (в реале со слонами это случается раз в 150 лет, если не ошибаюсь), мальчиком и девочкой. Весь остаток сна я пробиралась по городу в сумерках, ведя за ухо изможденную слониху с двумя спотыкающимися слонятами, уцепившимися за ее хвостик, в тщетной попытке найти место, где можно было бы их спрятать. Спрятать, ага. Трех слонов. Надо отдать должное моей тени – она таки нашла место. Респект от наших вашим. Это оказался какой-то полуразрушенный кирпичный сарай – гараж? – где-то на окраине Питера, который даже можно было закрыть на ночь, приспособив вместо засова ржавую железяку, и где, как рояль в кустах, обнаружилось ведро с почти чистой водой, которую мое импровизированное стадо тут же и выхлебало. К моменту интеллигентного попискивания будильника, тень моя уже спала мертвым сном в этом гараже, блаженно привалившись к слоновьей ноге. Проснувшись, я честно пошла исполнять свои обязанности. Надеюсь, ей не очень скучно было смотреть, как я готовлю завтрак, снимаю завьюженный, но мирный Питер, рисую наивные картинки в фотожопе и читаю немудрящие книжки. Честное слово, я изо всех сил хотела сделать ей приятное. А к чему все это и почему - я подумала и разбираться не стала. Уж больно интересно, что там дальше будет.
львица на закате

в нашу гавань...

Сильно бородатый анекдот. От этого не менее любимый.
Якобы реально зарегистрированный разговор между испанцами и американцами на частоте "Экстремальные ситуации в море" навигационного канала 106 в проливе Финистерра (Галиция). Collapse )